Сегодня 27 января, 2021

Edit

последние
новости

Франклин Рузвельт: «Новый курс», очеловечивание капитализма и борьба с олигархами

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram
Поделиться в whatsapp

Событие всколыхнуло страну. «Пришло время поставить во главе государства кого-нибудь другого, с новым подходом. Хватит гнуть уже старую линию», – говорили одни. «Надо оставить его на посту. Зачем менять коней на переправе?» – говорили другие. «Не надо ничего менять. Рузвельт уже доказал всем, как много может сделать для нашей страны», – утверждали третьи. «Лично для меня старый президент за последние два срока вообще ничего не сделал», – высказывались четвертые.

Глава первая. Играть по правилам

1901 год Америка встретила с оптимизмом. От нового века американцы ждали решения всех насущных проблем и чуть ли не наступления рая. Если не на всей Земле, то, по крайней мере, на ее лучшей части – в Соединенных Штатах. Но 6 сентября 1901-го два выстрела в президента Уильяма Мак-Кинли изменили ход истории Америки. Мак-Кинли был похоронен, а его убийца, анархист Леон Чолгош, казнен. Во главе страны стал 42-летний президент Теодор Рузвельт.

Но в начале 20 столетия хозяевами Америки считались не временные обитатели Белого дома – президенты, а представители крупного капитала. Ведь именно олигархи диктовали стране правила игры.

Рассказывает Алонзо Хэмби, автор книги «Рузвельт. Спасение демократии»: «Теодор Рузвельт считал, что большой бизнес забрал себе слишком много власти. И пришло время президенту и конгрессу вернуть власть себе, так как именно они являются представителями всего американского народа».

Теодор Рузвельт считал, что правительство, заботясь о процветании нации, должно регулировать бизнес. Капиталистическая система не способна к саморегулированию и не может существовать независимо от государственной власти. И он пригласил владельцев крупнейших монополий, таких как Морган и Рокфеллер, в Белый дом. Рузвельт первый из американских президентов поднял вопрос об отношениях власти и олигархов.

21 февраля 1902-го Джон Морган и другие самые влиятельные представители экономической элиты США вошли в Белый дом. Вышли они оттуда потрясенными. Решительный и деятельный Рузвельт объяснил им, что теперь правительство будет диктовать им правила игры.

Антимонопольный закон был принят при Рузвельте. И за восемь лет президентства он заслужил прозвище «Разрушитель трестов». Под его руководством были раздроблены 44 крупнейшие монополии страны. Одновременно он приобрел множество влиятельных и очень опасных врагов. Среди них был самый богатый человек Америки Джон Рокфеллер. Под удар Рузвельта попала его нефтяная монополия «Стандард ойл». Нефть – кровь экономики, и национальные интересы требовали, чтобы она потекла в правильном направлении.

Более столетия назад Теодор Рузвельт первым из американских президентов заложил фундамент новых взаимоотношений власти и большого бизнеса. Но многие из его преемников совсем по-другому смотрели на эту проблему.

«В 1920-е Америка вошла в период небывалого благоденствия, – рассказывает Хэмби. – На это есть три главные причины. Во-первых, отрасли промышленности, которые уверенно развивались с начала века, достигли пика своей производительности. Во-вторых, из Первой мировой США вышли главным кредитором мира, то есть весь мир должен был Америке деньги.

В-третьих, в Соединенных Штатах появлялись все новые мощные индустрии. Например, невероятно выросла автомобильная промышленность, которая потянула за собой производство металла, стекла и резины. В золотые двадцатые даже города поменяли свой облик. Именно в этот период Америка стала страной небоскребов и ярких огней».

На биржах царил ажиотаж. Стоимость ценных бумаг росла как на дрожжах. Но параллельно росло и количество спекуляций и махинаций. Все это привело к тому, что с 1927 года стоимость бумаг уже не отвечала своей реальной цене. И 29 октября 1929-го на Нью-Йоркской бирже произошел обвал. За несколько часов стоимость акций упала более чем на $10 миллиардов. Это было началом периода, который войдет в историю как Великая депрессия.

Рассказывает Пэтрик Мэйни, автор книги «Наследие Рузвельта»: «Историки и экономисты все еще спорят по поводу причин Великой депрессии. Но одной из главных причин многие называют неравное распределение богатств Америки. В 1929-ом треть всех денег страны была сосредоточена в руках очень маленькой прослойки экономической элиты. У среднего класса, на котором по-настоящему держится вся экономика, и у простых американцев не было денег».

Крах на фондовой бирже принято считать началом экономического кризиса. Но тогда никто не мог представить настоящих масштабов Великой депрессии.

Глава вторая. Страна желтого дьявола

Первым обрушился крупный бизнес, и по всей стране стали закрываться заводы и фабрики. Всего за год безработица выросла вдвое. Теперь в стране было более восьми миллионов безработных.

Мужчины, отчаявшись найти хоть какую-то работу, потянулись в криминальный бизнес. Женщины распродавали свои вещи на появившихся в каждом городе барахолках. По всей стране росли километровые очереди за куском хлеба и тарелкой супа. Безработные становились бездомными. Уже каждый второй домовладелец не мог выплачивать свой кредит, и ежедневно тысячи людей теряли свои дома.

Хэмби рассказывает: «Ситуация в сельском хозяйстве была еще более ужасающей. У американцев во время кризиса не было денег, чтобы покупать продукты у фермеров. Вследствие этого цены стали стремительно падать, пока не упали так низко, что к 32 году по всей стране стояли неубранные поля. Уже не было смысла их убирать. Только деньги потеряешь. Животных забивали и оставляли гнить. Молоко выливали, не было смысла везти его в город, даже перевозку с трудом окупишь. И при всем этом в городах голодали. Вот такой парадокс.

К началу 32 года Великая депрессия стала ужасающим явлением почти для всех американцев. А президент Герберт Гувер по-прежнему считал, что федеральное правительство ни в коем случае не должно помогать страдающим от кризиса гражданам».

Многие фермеры, не дожидаясь банкротства, бросали свои хозяйства и целыми семьями уезжали в города – в поисках любого заработка. Вскоре на окраинах больших городов из ящиков, обломков досок и ржавых каркасов автомобилей стали расти новые кварталы. Они назывались «Гувервиллями» – в честь действующего президента США.

А сам Герберт Гувер продолжал убеждать народ в том, что скоро все уладится само собой. Однако реальность была иной. Вера в капитализм и демократию была потеряна, и американцы пытались найти новые идеалы. По всей стране проходили митинги коммунистов, где в пример ставили большевистскую Россию, и митинги фашистов, когда в пример ставили фашистскую Италию. И на тех, и на других убежденно провозглашали, что в этих двух странах светлое будущее уже наступило.

Летом 1932 года в Вашингтон пришло 20000 безработных ветеранов I мировой. Они просили досрочной выплаты обещанных им ранее ветеранских льгот. Для многих из них эти деньги были единственным шансом выжить. Ветераны построили неподалеку от столицы палаточный городок, заселили несколько заброшенных зданий и стали требовать встречи с президентом.

Но Гувер наотрез отказался встретиться с ними под предлогом, что у него просто нет времени. Он очень занятой президент. Хотя в те же дни он нашел время для встречи с чемпионом Америки по боксу в среднем весе. Часть ветеранов ушла из Вашингтона ни с чем. Но многие бездомные и безработные остались в столице вместе с женами и детьми. Им просто было некуда возвращаться, и они продолжали влачить жалкое существование неподалеку от Белого дома.

Гуверу такое соседство было совсем не по душе. В конце концов нервы не выдержали. Но не у президента, а у генерала Дугласа Макартура, который приказал военным очистить город от сброда. Операция была проведена с участием кавалерии, танков и пехоты. Воздух Вашингтона был пропитан слезоточивым газом. Палаточный городок подожгли и сравняли с землей. Были убитые и раненые.

Рассказывает Мэйни: «Хотя Гувер и не отдавал этого приказа, вся вина пала на него. После этого трагического эпизода американской истории у Гувера не осталось никаких шансов быть переизбранным на второй срок. Вся Америка задавалась вопросом: что произошло с нашей страной и нашим правительством? Как мы могли дойти до того, что наша собственная армия воюет с нашими ветеранами?»

Спустя несколько месяцев Герберт Гувер бесславно уступил Белый дом Франклину Делано Рузвельту. Но что США знали о своем новом президенте? Знали, что ФДР (такими инициалами его принято называть в Америке) из очень богатой и влиятельной семьи. Родственник бывшего президента Теодора Рузвельта. Учился в самых престижных школах и университетах. Яркая политическая карьера: сенатор, помощник министра ВМФ, губернатор штата.

Но многого о Франклине Рузвельте страна не знала. Например, о том, что он инвалид и уже десять лет не может ходить. И что он сам сконструировал железные протезы, которые можно прятать под брюками, и с их помощью научился стоять и имитировать ходьбу, опираясь одной рукой на помощника, а другой на палочку.

С момента победы Рузвельта на выборах до инаугурации и вступления в должность оставалось 4 месяца. Это была самая тяжелая зима Великой депрессии. Безработица увеличилась еще вдвое. Казалось, сама природа впала в депрессию. В южных штатах бушевала свирепая засуха. На городских помойках и в мусорных баках рылись голодные. По всей стране голодали дети. Одна за другой закрывались школы – не было денег на их содержание. Например, в штате Джорджия закрылась тысяча школ, и 170000 детей лишились возможности получить образование.

Американцы с нетерпением ждали, когда ФДР вступит в должность президента. Они ожидали от него самых решительных действий. Ведь в своих предвыборных речах он обещал радикальные реформы, хотя пока и сам не знал, какие именно шаги необходимо предпринять, чтобы спасти страну.

Его аналитики и советники еще не сделали свой выбор из множества возможных вариантов решения проблем Великой депрессии. Зато Рузвельт твердо знал другое: «Американское правительство абсолютно перестало заботиться о своем народе, о маленьком человеке. Страной фактически управляют монополисты и банкиры. Это называется «либеральной демократией для избранных». Сегодня капитализм и демократия стали бранными словами в народе. Но ни капитализм, ни демократия не виноваты в том, что случилось. Люди могут извратить все, но они же могут все и исправить.

Америке нужен новый курс. Власть в стране должна быть возвращена президенту и правительству. А для этого в первую очередь необходимо установить контроль над экономикой. Иначе все может закончиться очень печально. Как в России. Под руководством группы авантюристов голодный народ сметет все: капитализм, частную собственность и демократию. Пускай далекую от совершенства, но все-таки демократию».

Ситуация в стране накалилась до предела. Начала рушиться сама основа экономики – банковская система. Лопнуло более 5000 банков, похоронив девять миллионов счетов. Каждый из этих счетов был чьей-то личной трагедией.

Капитал ринулся из страны. Выходящие из американских портов лайнеры увозили за границу миллиарды долларов. В стране началась паника. Толпы штурмовали еще открытые банки, обнуляя свои счета. В кредитных организациях не хватало наличности, и они тоже закрывались один за другим. К началу марта 1933-го в стране были закрыты практически все банки.

4 марта, в день инаугурации, у Капитолия собралось более 150000 человек. Рузвельт, опираясь на руку старшего сына, с трудом шел к трибуне. Именно он, инвалид-колясочник, должен был стать тем человеком, который поднимет парализованную депрессией Америку на ноги.

Принося присягу, ФДР думал о том, что надо начать действовать немедленно. Самой главной и неотложной проблемой был банковский кризис. Рузвельт считал, что на решение этой проблемы есть не больше недели. Потом – катастрофа. Страна с нетерпением ожидали начала обещанных реформ, названных «Новым курсом».

Глава третья. Да поможет нам Бог!

Первым решительным шагом Рузвельта после инаугурации стало закрытие всех еще функционирующих банков страны. Кроме того, по его указу казначейство начало печатать огромное количество новых денег. Была проведена срочная государственная фининспекция кредитных организаций, началась разработка законов о госгарантии всех банковских вкладов.

Страна замерла в ожидании. Все без исключения банки страны были закрыты уже больше недели. Накануне их открытия ФДР впервые обратился к нации с радиообращением. Его слушали более восьмидесяти миллионов человек. Рузвельт поставил перед собой сверхзадачу: Америка должна была поверить своему новому президенту раз и навсегда. Вера – самое главное. Она – залог успеха реформ.
И США поверили Рузвельту. В день открытия банков американцы, вынув свои кровные из-под матраса, понесли их в заново открывшиеся финансовые организации. В конце тяжелейшей первой недели президентства Рузвельт произнес ставшую крылатой фразу: «А сейчас бы хорошо и пивка попить».

Спустя несколько дней народ ринулся в открывшиеся после тринадцати лет «сухого закона» бары, а в казну рекой потек широкой поток алкогольных денег. ФДР очень быстро понял, что прямое и доверительное общение с народом – одно из главных условий успеха его будущих реформ. В своих радиобеседах президент неустанно объяснял американцам свои действия и планы.

Рузвельта можно назвать гением общения с прессой. Сразу после инаугурации он принял в Белом доме 125 журналистов. Он никогда не требовал от работников СМИ заранее подготовленных вопросов на визирование, а в ответ на критику и ложь о себе чаще всего просто отшучивался.

Для начала реформ правительству были нужны деньги, и Франклин Рузвельт решительно урезал высокие государственные зарплаты, в том числе и свою собственную. В первую очередь деньги были необходимы для оказания немедленной помощи фермерам. И масштабные реформы президента привели к тому, что вскоре фермеры стали возвращаться на свои земли.

Было найдено уникальное решение проблемы безработицы молодежи. ФДР создал программу CCC – Гражданский корпус охраны природных ресурсов. Миллионы молодых американцев нашли работу. Теперь они улучшали облик своей страны.
Неординарным было и решение проблемы южных штатов. В двадцатые годы река Теннесси принесла много горя в этом регионе США. Сначала пришли наводнения, потом пыльные бури. А затем пришла свирепая засуха, и более миллиона квадратных километров земли стали непригодными для жизни и земледелия. В этом регионе всего на двух фермах из ста было электричество. Промышленность практически исчезла, а детская смертность была вчетверо выше, чем в среднем по стране.

Но на реке Теннесси простаивала одна из самых больших в стране электростанций, заброшенная еще после Первой мировой. Предшественнику Рузвельта, президенту Гуверу, предлагали восстановить эту электростанцию, чтобы спасти умирающий регион. Но он отказался, мотивировав свое решение тем, что электрификация страны – не правительственное дело. ФДР заставил конгресс выделить средства на восстановление электростанции, и на юге появилось электричество. Южные штаты Америки стали возвращаться к жизни.

По указу Рузвельта было создано Управление чрезвычайной федеральной помощи. В первый же день в самые нуждающиеся штаты страны были отправлены миллионы долларов. Только в первый год своей работы это управление буквально спасло от голодной смерти более семнадцати миллионов американцев.

Президент и его правительство пошли на беспрецедентное в истории США государственное вмешательство в экономику. Был принят закон о восстановлении промышленности – NRA, символом которого стал голубой орел. Это был первый шаг в целом ряду реформ, которые в течение нескольких последующих лет привели к установлению нормированной рабочей недели, продолжительности рабочего дня, минимальной зарплаты, созданию профсоюзов и запрету детского труда.
Но самым глобальным шагом для выхода из Великой депрессии были программы общественных работ. Миллионы американцев начали работать на правительство. Только за первые два месяца было создано более четырех миллионов рабочих мест. Это сразу же сократило безработицу на 30%.

Поразительно, но факт: именно в годы этого кризиса была выстроена значительная часть всей сегодняшней инфраструктуры США. Почти миллион километров дорог, 40000 школ, 20000 больниц и десятки тысяч других объектов. По всей стране люди с гордостью говорили: «Мы работаем на правительство». Эти и многие другие государственные программы вернули американцам надежду и веру в будущее.

Рассказывает Дэвид Вулнер, директор проекта «Современная Россия и Новый курс»: «Это была полная трансформация роли правительства в экономике. До Рузвельта американское правительство вообще не занималось экономикой. Но президент отчетливо понимал, что в той ситуации, которая сложилась в стране к 33 году, правительство обязано вмешаться и создать новую экономическую структуру, которая позволила бы капитализму не только выжить, но и развиваться дальше».

В 1933 году в стране остро встала проблема мафии. В двадцатые годы короли организованной преступности обрели огромную власть и буквально управляли многими городами Америки. Доходило до того, что когда они хоронили кого-то из своих, полиция перекрывала для них улицы.

Первым ударом Рузвельта по организованной преступности была отмена «сухого закона». Это сразу же лишило мафию десятков миллионов долларов от нелегального производства и контрабанды алкоголя. Однако по-прежнему по всей стране стремительно росло количество всех видов преступлений – от мелкого разбоя и рэкета до ограблений магазинов и банков.

Значительно увеличилось количество убийств. Трупы на улицах города уже никого не удивляли. Америка привыкла и к разборкам – как к мелким, так и к крупным. Ситуация дошла до абсурда: среди гангстеров появлялись свои герои. Например, Джон Диллинджер, который со своей бандой ограбил за полгода пятнадцать крупнейших банков США. Местные власти и полиция были абсолютно бессильны.

Рузвельт решил положить конец этому беспределу. Началось укрепление агентства, которое вскоре стало известно как ФБР. Резко увеличились финансирование и численность сотрудников бюро расследования. Изменились полномочия и методы работы. Одна из секретных директив гласила: «Стрелять на поражение, а уже потом считать до десяти». По сути, шла война.

Вскоре сотни гангстеров, включая Джона Диллинджера, оказались в моргах. Тысячи других отправились в тюрьму. ФБР выполняло задание Рузвельта на редкость добросовестно.

Глава четвертая. На войне как на войне

1934 год поставил перед президентом очень серьезную проблему. Пэтрик Мэйни рассказывает: «В течение всего «Нового курса» правительство активно помогало корпорациям и банкам, некоторые из которых в эти годы нуждались в помощи ничуть не меньше, чем голодающая нация. Да, поначалу у Рузвельта были нормальные отношения с ведущими бизнесменами и финансистами страны. Но с 34 года ситуация стала меняться. Экономической элите очень не нравилось, что из-за новых реформ власть стала уплывать с Уолл-стрит в Вашингтон – к президенту и правительству».
Алонзо Хэмби рассказывает: «Они стали обвинять Рузвельта в том, что он предал свой класс. Самое интересное, что это правда. Этот человек был из богатой семьи. Типичная юность: частные школы, Гарвард. Большинство людей, с которыми он общался в юности, стали ведущими банкирами, финансистами и бизнесменами страны. Естественно, они негодовали. Президент, который когда-то был маленьким богатеньким мальчиком, ущемляет права тех, кто когда-то были его маленькими богатенькими друзьями».

В 34 году группой недовольных реформами Рузвельта была создана организация под привлекательным названием «Лига свободы». В ее ряды встали практически все богатейшие люди Америки. Владельцы компаний «Ю-Эс-Стил», «Дженерал моторс», «Стандард ойл», «Колгейт», «Хайнц», «Гудиер таер», такие короли Америки, как Джек Морган и Генри Форд, семья Дюпон, крупнейшие нефтяные магнаты и банкиры страны.

Рассказывает Джен Эдвард Смит, автор книги «Франклин Рузвельт»: «Главной целью «Лиги свободы» было убрать государство из экономики и вернуться к нерегулируемому рынку. Ненормальность этой ситуации заключалось в том, что всем членам «Лиги свободы» многие из реформ «Нового курса» серьезно помогли и принесли большую финансовую прибыль. Но тут дело было не в деньгах. Многие из них считали, что данные реформы – это первые шаги по пути к социализму».
Дэвид Вулнер рассказывает: «Рузвельт был категорически против того, что с молчаливого согласия правительства не только большинство денег, но и экономическая власть в стране оказались в руках нескольких избранных. Он не хотел переходить к антидемократическим идеям. Являясь по-прежнему сторонником капитализма, Рузвельт предлагал изменить капиталистическую систему так, чтобы она могла приносить пользу всем американцам, а не только избранным. Президент считал, что для того чтобы капитализм стал более справедливым и честным, необходимы глобальные структурные реформы. Экономическая элита смотрела на «Новый курс», как напрямую угрозу своему положению в обществе».

В ноябре 34-го герой войны генерал Смедли Батлер обратился к нации с сенсационным заявлением: «Я хочу вам рассказать о попытке установления в нашей стране диктатуры, которая должна была уничтожить наши демократические институты. Для этого политического переворота мне была обещана полумиллионная армия».

По словам Батлера, финансированием путча в размере тридцати миллионов долларов занималась «Лига свободы». Армию для переворота собирались набрать из ветеранов Первой мировой, а Батлер был их кумиром. Но с кандидатурой путчисты просчитались.
Когда тайна путча раскрылась, главные газеты страны высмеяли генерала, сказав, что ветеран, видимо, сошел с ума. Из официального расследования исчезло множество важнейших эпизодов. А главный свидетель, который был связующим звеном от заговорщиков к Батлеру, неожиданно скончался в возрасте 37 лет. Дело заглохло.

Все чаще и чаще Рузвельт чувствовал себя, как на мушке прицела. Он думал о том, что для того чтобы покончить с его реформами, нужен только хороший стрелок. А таких в стране хватает. Он думал о смерти и не боялся ее. Его повседневная жизнь инвалида и так была пыткой. К этому надо добавить, что он добровольно и в тяжелейшей борьбе завоевал право взвалить на свои плечи все беды США, впустить в свою душу боль и горечь всего американского народа. Поэтому Рузвельт не боялся смерти. Он боялся политического поражения, провала своих реформ.

К началу 36 года в стране вдвое сократилась безработица. Стоимость биржевых акций взлетела на 80%, значительно выросли доходы фермеров. Доходы монополий, которые в период депрессии несли гигантские потери, опять достигли огромных по тем временам размеров.

Рузвельт говорил: «За последние сто лет параллельно с глобальным индустриальным ростом наша цивилизация создавала атмосферу все большей неуверенности людей. Молодежь все больше задумывалась о том, какая участь их ждет в старости. Люди, у которых была работа, терзались тем, как долго они удержатся на своем месте. Принятые нами меры по социальному страхованию дают хоть какую-то степень защищенности тридцати миллионам наших граждан – благодаря пособию по безработице и пенсии».

Деньги в кассу социального страхования должны были поступать как за счет вычетов из зарплат работающих, так и из доходов предпринимателей. «Для них это звучало невероятно зловеще, – рассказывает Хэмби. – Во-первых, почему правительство так глубоко засунуло нос в дела своих граждан и диктует им, что, как и когда они должны делать? Во-вторых, теперь у каждого человека будет свой персональный номер карточки соцстрахования. Что дальше? Скоро правительство заставит всех американцев носить ошейник с этим номером?

Правда, большинство граждан с энтузиазмом отнеслись к этой инициативе правительства. Эта реформа, как и многие другие начинания «Нового курса» Рузвельта, прошла проверку временем. Вот и сейчас, столько десятилетий спустя, многие из этих программ все еще функционируют и уже стали частью жизни каждого американца».

Среди законов, принятых при ФДР, были законы о минимальной зарплате, о правах профсоюзов и множество других. Естественно, это не прибавило ему популярности среди финансовой элиты страны.

Против Рузвельта действовал не менее опасный второй фронт. Католический священник отец Чарльз Кофлин пользовался огромным авторитетом в стране. Каждую неделю его радиопроповеди слушало более 45 миллионов американцев. Но теперь он говорил с ними не только о Боге.

«Рузвельт – социалист самого опасного типа, – вещал священник. – Необходимо уничтожить его вместе с надеждами мирового жидомасонского заговора, чьим ставленником и одной из главных фигур он является. «Новый курс» – это сделка с сатаной, и я прошу вас встать рядом со мной и начать борьбу за то, чтобы вернуть Америку американцам».

Вторым опаснейшим оппонентом был сенатор Хьюи Лонг – единовластный правитель и фактический диктатор штата Луизиана, где даже армия и полиция беспрекословно подчинялись ему одному. Политическая платформа Лонга – «разделим наши богатства» – была смесью авантюризма, демагогии и популизма. Сенатор был яркой личностью, талантливым политиком, искусным оратором и умел виртуозно морочить людям головы.

Например, он гарантировал, что когда станет президентом, каждая семья будет ежегодно получать по $5000 от правительства, что было намного выше среднего годового дохода того времени. Кроме того, лично от президента Лонга каждая семья должна была совершенно бесплатно получить дом, автомобиль, холодильник, электрическую плиту, бесплатное образование и медицинское обслуживание.
Простота его ответа на логичный вопрос, а деньги откуда, поражала. Надо отнять все у богатых и распределить поровну между всеми гражданами Америки. Зачем богатым столько? Сенатор говорил: «Они все равно не могут носить всю свою одежду и жить сразу в нескольких домах. Оставим им по яхте, по дворцу и достаточно денег, чтобы они могли себе купить новую жену, когда старая надоест. Но они должны поделиться с американским народом всеми своими излишками».

Начиная с 35 года в стране открылось около 30000 клубов сторонников Лонга «Разделим богатства». Народу очень импонировал лозунг его кампании: «Каждый человек – король». Была даже придумана песня с таким названием. В ней такие слова: «Каждый из нас – король. И если ты миллионер, то у тебя есть много, принадлежащего другим. Надо делиться с ближним своим. И тогда в июне и в дождливом сентябре, и весной и в декабре по всей стране будет мир. Каждый станет другом твоим, каждый станет королем».

В Америке были миллионы бедняков, которым рузвельтовский «Новый курс» еще не помог или помог недостаточно. И все они были совсем не прочь за один день стать королями или королевами. Вскоре Лонг уже дирижировал умами миллионов простых американцев.

Под имиджем простого рубахи-парня скрывался хитрый и серьезный политик, который уже начал тщательную подготовку к предстоящим президентским выборам 36 года. Лонг издал книгу под названием «Мои первые дни в Белом доме», в которой красочно описывал, как прекрасно заживет страна, когда он станет президентом.

Простая Америка верила бредовым идеям Лонга, и он мог отнять у Рузвельта на предстоящих выборах миллионы голосов. Но случилось непредвиденное. 10 сентября 35 года сто тысяч человек пришли к Капитолию штата Луизиана на похороны Хьюи Лонга. Ситуация была загадочной. Сенатор был ранен двумя выстрелами из пистолета и скончался от внутреннего кровоизлияния.

Лонг был еще жив, а многочисленные враги Рузвельта уже обвинили президента в организации этого громкого политического убийства. Но сторонников этой версии оказалось значительно меньше, чем тех, кто считал, что Лонг пал жертвой гигантской провокации против ФДР. Заказчики убийства сенатора надеялись, что его смерть поставит страну на грань катастрофы и, возможно, даже приведет к массовым беспорядкам, столкновениям и, как следствие, к отставке президента.

Глава пятая. Хуже Гитлера

25 января 36 года цвет американской экономической элиты прибыл в Вашингтон на собрание «Лиги свободы» в отеле «Мэйфлауэр». Представители двух тысяч богатейших и влиятельнейших кланов страны прошествовали по коридору и вошли в банкетный зал отеля. Главную речь вечера должен был произнести Эл Смит, спикер «Лиги». Собравшиеся с нетерпением ждали его появления. Вскоре он вышел на сцену. Стоя в огнях прожекторов в элегантной шелковой шляпе и яростно жестикулируя, Эл Смит на протяжении часа нападал на «Новый курс» и лично на Рузвельта.

Он говорил: «Что мы хотим? Москву? Красный флаг? «Интернационал»? Если они хотят следовать доктринам Маркса и Ленина, то пускай они это делают открыто. Но я не позволю, чтобы это делалось под прикрытием святого флага Америки. Может быть только одна столица мира – Вашингтон или Москва. Может быть лишь одно солнце. Может существовать лишь одна атмосфера правления – свежий, чистый воздух свободной Америки, или омерзительный дух коммунистической России».

Альфред «Эл» Смит был крупнейшей политической фигурой. Четырежды мэр Нью-Йорка. Кандидат на президентский пост от Демократической партии в 28 году. Бывший друг и покровитель Рузвельта. ФДР, известный своими аллегориями, объяснил ненависть «Лиги свободы» к нему, используя как наглядный пример своего бывшего друга Смита:

«Прекрасным летним днем 33 года один милый старый джентльмен упал в воду. Плавать он не умел. Его друг решительно прыгнул за ним и вытащил его в целости и сохранности. Но, к сожалению, не смог спасти его шляпу. После спасения джентльмен бурно выражал своему другу не имеющую границ благодарность и пел ему дифирамбы. Но прошло три года, и у джентльмена сильно испортился характер. И он начал бранить и разносить своего бывшего друга в пух и прах за то, что тот, спасая его, не спас его шляпу».

Хэмби рассказывает: «Без сомнения, к 1936 году климат для бизнеса в стране был намного лучше, чем четыре года назад. Так почему же почти все ведущие бизнесмены страны по-прежнему так ненавидели Рузвельта? Парадоксально, но факт: их больше волновал вопрос их личного статуса, чем то, как идут дела их бизнеса. Они чувствовали себя обкраденными, ведь они лишились самого главного – власти. До «Нового курса» они были настоящими хозяевами Америки, задавали тон стране – экономический и политический. Все три предыдущих президента их уважали и спрашивали совета, а Рузвельт их не только не уважал, но еще и постоянно нападал».

Он тщательно продумывал каждое свое выступление: «Я категорически против влияния денег на политику. Если американцы хотят сохранить свою свободу, то они должны противостоять концентрации экономической власти в руках нескольких избранных. Иначе они просто станут рабами экономической элиты».

Рузвельт с горечью думал, что люди, умеющие делать деньги, не то что не могут, а просто не хотят понять его реформы, конечная цель которых – спасение капитализма. Более того, они еще умудрились навязать обществу ложные представления о демократии.

Выдвижение кандидата в президенты от Республиканской партии Альфреда Лэндона экономическая элита приветствовала, как второе пришествие Христа. Они не жалели денег на его предвыборную кампанию. Параллельно на Уолл-стрит начали собирать специальный фонд, попросту говоря, взятку неслыханных размеров, чтобы предложить ее Рузвельту за отказ от участия в выборах 36 года.

Но главная роль в борьбе за президентский пост отводилась СМИ. Практически вся пресса в стране принадлежала группе олигархов, и большинство из них были ярыми противниками Рузвельта. Среди них был и гениальный медиамагнат Уильям Херст. Как и многие другие, он энергично поддерживал Рузвельта в самом начале «Нового курса». Но с 35 года стал его врагом.

В прессе развернулась яростная антирузвельтовская кампания: «Этот жидомасон разрушает американский образ жизни. Его улыбка – результат пластической операции. Он не заработал в жизни честным трудом ни цента. Это иждивенец, который живет на деньги матери. Рузвельт создал в Америке оккупационное правительство. Даже Гитлер был бы лучше».

Именем Иисуса Христа проклинал действующего президента священник Кофлин: «Рузвельт – антихрист. Если не получится избавиться от него путем голосования, то надо будет пустить в ход пули. Бог простит. Все методы хороши для избавления нашей страны от этого диктатора».

Авторитетно предупреждал Америку Эл Смит: «Рузвельт ведет страну к коммунизму. Существует секретный план, рожденный в Москве, как покорить США. Но не революциями и кровью, а хитрыми политическими реформами. Если любишь свою страну, не голосуй за Рузвельта».

Джен Смит рассказывает: «Они его люто ненавидели. Рузвельт был для них прямой угрозой американскому образу жизни, главным принципом которого они считали нерегулируемую правительством экономику. Они называли президента американской версией Керенского, имея в виду, что Рузвельт – такой же представитель временного правительства в процессе переходного периода Америки от капитализма к социализму и коммунизму».

ФДР думал о том, что по-прежнему десятки миллионов ждут от правительства спасения. А чтобы правительство могло спасти нацию, ему необходима поддержка олигархов. Должны же быть, в конце концов, у них какие-то гражданские обязательства перед своими соотечественниками! Но вместо помощи все они сплотились против него. «Лига свободы» уже насчитывает 120000 человек. Они действуют совершенно открыто и чрезвычайно агрессивно. Убедить их можно только реформами. К счастью, у него есть мощнейший союзник в этой борьбе – американский народ.

Франклин Рузвельт опять победил. В бедных штатах он получил до 99% голосов. В своей второй инаугурационной речи ФДР сказал: «Мерило нашего прогресса не в том, сколько вы добавили тем, у кого в изобилии уже все есть, а в том, сколько мы дали тем, у кого почти ничего нет. По-прежнему треть нации живет в тяжелых условиях, плохо одета и недоедает».

Вулнер рассказывает: «Он говорит в этой речи о том, что для трети американцев капитализм по-прежнему не работает. И если мы действительно хотим поставить страну на ноги раз и навсегда, то должны провести такие далеко идущие структурные реформы, чтобы у нас никогда больше не было подобной ситуации».

Во время второго срока Рузвельт неожиданно для всех стал уделять много внимания происходящему в Европе. В тридцатые годы очень многие американцы были в восторге от Адольфа Гитлера. Всего за несколько лет фюрер возродил Германию из пепла, сделав ее одной из ведущих мировых держав. Кроме того, фашисты были яростными врагами коммунизма, которого американцы панически боялись.

Но Рузвельт был одним из очень немногих в стране, кто понимал, что несут с собой Гитлер и фашизм. Если его не остановить, то в мире нового порядка демократической Америке места не будет. И президент на всю страну объявил о том, что пора перестать восхищаться Гитлером, и что события в Европе вскоре могут стать опасными и для Америки. Страна встала на дыбы, но для Рузвельта это не было неожиданностью.
Смит рассказывает: «В тридцатые годы в США было очень мощное движение изоляционизма, главные тезисы которого были следующими: Америка не должна опускаться до уровня европейских стран, не должна вмешиваться в дела Старого Света. Ибо Америка – огромная, прогрессивная, сильная и умная страна. Она должна продолжать жить сама по себе. Рузвельт в отличие от большинства американцев трезво оценивал ситуацию в Европе и понимал, что установки изоляционизма необходимо немедленно изменить».

Мир вступил в 1940 год. В Европе бушевала новая мировая война. В Америке далекую европейскую войну не очень-то и обсуждали. Американцев намного больше волновал другой вопрос: будет ли Рузвельт баллотироваться на третий срок? Скорее всего, нет. Он уже сказал в интервью, что устал и хочет на пенсию. Возиться с внуками, писать мемуары, купаться и рыбачить.

Свое интервью Рузвельт со свойственной ему иронией закончил тем, что не только он один устал. Наверное, страна тоже устала от него за эти восемь лет. Однако ФДР уже начал думать о том, что, по его прогнозам, впереди у Америки тяжелейшие испытания. А достойных и опытных кандидатов на пост президента на политическом горизонте не видно.

На выборах 1940 года республиканцы выдвинули своим кандидатом Уэнделла Уилки. Рассказывает Смит: «Уилки был адвокатом с Уолл-стрит и главой огромной корпорации, занимающейся коммунальными услугами. У него была очень серьезная финансовая поддержка. И его просто обожала американская пресса. Он был довольно яркой личностью и прекрасным оратором».

Хэмби рассказывает: «В это время Рузвельт окончательно понял, что Америке придется участвовать во Второй мировой вне зависимости от того, хочет она этого или нет. Более того, он считал, что это полностью отвечает интересам страны. Так как участие США в войне сможет окончательно решить проблемы Великой депрессии благодаря огромным военным заказам. Президент приходит к выводу, что он единственный человек в стране, который может правильно провести Америку через этот сложнейший период в ее истории».

В начале июля страну взорвала сенсация: Рузвельт объявил о начале своей третьей избирательной кампании. Это был первый случай в истории Америки, когда президент выдвинул свою кандидатуру на третий срок подряд. Хотя конституция этого и не запрещала, но Рузвельт нарушил полуторавековую традицию.

ФДР должен был внятно объяснить стране подоплеку своего решения: «У каждого человека рано или поздно происходит конфликт между личными желаниями и осознанием долга. Вооруженная агрессия грозит Соединенным Штатам. Да, у меня были свои планы на будущее, как и у многих моих соотечественников. Но сегодня все частные планы отменяются в связи с нависшей угрозой над нашей страной. Я выставляю свою кандидатуру. Вы сами должны избрать себе президента».

Рассказывает Смит: «Уилки был достойным противником для Рузвельта, и у него был серьезный шанс выиграть. Но за три недели до выборов его рейтинги стали падать. Ему срочно понадобились новые сильные аргументы для политической борьбы. Его советники и аналитики пришли к выводу, что единственное, на чем он может сыграть и выиграть, это на страхе американцев перед войной. И Уилки начал в каждой своей речи говорить о том, что, выбирая Рузвельта, США выбирают войну для своих сыновей».

Рейтинги Уэнделла Уилки поползли вверх. Хотя Америка по-прежнему любила Рузвельта, но воевать ей совсем не хотелось. Здравый смысл и на этот раз подсказал нынешнему президенту правильную тактику. Отвечая на обвинения Уилки, он заверил Америку в том, что ее сыновья никогда не будут отправлены ни на какие иностранные войны.

Он умудрился и на этот раз не обмануть доверия страны. В тот декабрьский день 41-го, когда японская авиация атаковала военно-морскую базу в Тихом океане Перл-Харбор, иностранная война вошла в каждый американский дом и перестала быть иностранной, став войной американской.

7 ноября 1940-го страна узнала, что Рузвельт вновь одержал победу и стал единственным президентом в истории США, избранным на третий срок. Американцы верили, что он и сейчас, в поворотный момент истории, не ошибется в правильности избранного пути.

Смит рассказывает: «Он дважды спас Америку. Первый раз, когда стабилизировал ситуацию в стране во время своего первого срока. Ведь мы до сих пор до конца не понимали, насколько США были близки к революции в 32 году. И второй раз – во время своего третьего срока, когда Америка вступила в войну. До Рузвельта Соединенные Штаты были мировой державой второго или даже третьего эшелона, а после него стали сверхдержавой».

Вулнер рассказывает: «Я считаю, что Франклин Рузвельт был величайшим реформатором 20 века. Он полностью поменял роль правительства в экономике и саму суть американской экономики. Он доказал, что капитализм можно контролировать, и страна от этого будет только процветать, но уже без риска для простого гражданина. Суть рузвельтовских реформ я обычно объясняю таким образом: он построил дом, в котором до сих пор живут все американцы. Да, за последние восемьдесят лет в доме проводили ремонт, покупали и переставляли мебель. Но факт остается фактом: мы по-прежнему живем в этом доме».

При цитировании информации активная гиперссылка на evo-rus.com обязательна.

другие новости