Сегодня 25 января, 2021

Edit

последние
новости

Игорь Курчатов и атомная бомба

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram
Поделиться в whatsapp

В 1932 году Курчатов делает неожиданный для состоявшегося ученого шаг: начинает заниматься ядерной физикой. Это дело абсолютно новое не только для него, но и для всей науки. Ядерная физика грозила революционными изменениями. Ученый мир всколыхнулся. Ферми, Жолио-Кюри, Силард, Резерфорд – все работают над загадкой нового вида энергии. Они еще не знали, что открытием воспользуются в первую очередь военные.

Первые тревожные сигналы поступают из Германии. В Третьем рейхе немецкие ученые пытаются использовать деление урана для создания атомной бомбы. Напуганные открывшейся перспективой получения ядерного оружия фашистской Германией, ведущие ученые мира обратились за помощью к Эйнштейну. И великий физик подписал письмо американскому президенту Рузвельту с просьбой ускорить разработки по получению атомной бомбы.

Через годы Эйнштейн тяжело раскается в содеянном. Но было поздно. Рузвельт утвердил программу создания нового оружия, и в Штатах с 42 года начались широкомасштабные работы в этом направлении.

В Советском Союзе к научным изысканиям физиков относились не так серьезно. В 36-м на сессии Академии наук Ленинградский физтех, где работал Курчатов, подвергли жесткой критике за развитие таких далеких направлений, как ядерная физика. А профессору Иоффе, куратору ядерной группы, вообще приходилось прятать Курчатова от многочисленных комиссий. Проводились проверки, на что идут народные деньги. Кое-кто даже высказывал предположение, что ученые морочат людям головы с этими атомами, которых, может, и вовсе не существует.

Все изменилось, когда из-за границы стали поступать разведданные о работе английских и американских атомщиков. Клаус Фукс, талантливый физик, работавший сначала в Англии, а потом в США, сам выходит на советских разведчиков с предложением о сотрудничестве. Чтобы объясняться с английскими информаторами, Владимиру Барковскому, сотруднику нашей разведки в Лондоне, приходится сесть за учебники по прикладной ядерной физике.

Ученик Курчатова Георгий Флеров, как и все молодые физики-ядерщики, был на фронте. Когда его часть стояла в Воронеже, Флеров зашел в университетскую библиотеку. Он очень удивился, что среди зарубежных научных публикаций не было ни одной статьи по ядерной физике. Такую секретность имели только военно-стратегические материалы. О своих предположениях молодой физик написал в Госкомитет обороны. Письма и особенно данные разведки заставили руководство СССР сделать первые шаги.

В 1942 году на совещании в Кремле ставится вопрос о том, кто может возглавить работы по бомбе. Предложили академику Абраму Иоффе. Тот отказался, сославшись на возраст. Второй претендент – Петр Капица – выдвинул неприемлемое для советского руководства условие. К работе над созданием секретной бомбы он хотел привлечь английских физиков. Третий кандидат – Абрам Алиханов – не прошел по анкетным данным. Окончательный выбор, по рекомендации Иоффе, пал на Курчатова. Время показало, что это был правильный выбор, возможно, даже единственно правильный.

Куратором уранового проекта Сталин назначает Молотова – второго человека в иерархии руководства СССР. А вот этот выбор был крайне неудачный. Кабинетному работнику Вячеславу Молотову создавать целую отрасль было не по силам, тем более, в условиях войны.

В центре Москвы Игорю Курчатову выделяют небольшое помещение. Пока его команда невелика. То, что в выборе Курчатова не ошиблись, очень скоро подтвердилось. Он проявил себя не только как авторитетный ученый, но и как прекрасный организатор. Работал он просто одержимо.

По его просьбе из действующей армии отозвали его бывших коллег по Ленинградскому ФТИ. На каждого из них он писал характеристику и обосновывал необходимость привлечения к атомному проекту. Курчатов брал на себя большую ответственность. У многих ученых в лагерях сидели родственники. Самая сложная ситуация была с опальным физиком Львом Ландау. Курчатову разрешили допустить его к проекту только в 46 году.

То, что нет пророка в своем отечестве, Курчатов понял давно. С высоких трибун государственные мужи докладывали о приоритетности советской науки над капиталистической, на деле же доверяли только западным ученым.
Еще в 40 году ученики Курчатова Петржак и Флеров сделали фундаментальное открытие в ядерной физике. Результаты их эксперимента были опубликованы. Но реакции со стороны Запада почему-то не последовало. Чиновники от науки расценили это молчание как знак незначительности открытия. Сегодня работа Флерова и Петржака по спонтанному делению ядер урана включена в учебники по ядерной физике.

От Курчатова требовали невозможного: власти советовали ему скопировать американскую бомбу и не тратить время на собственные разработки, но при этом принуждали отречься от теории относительности как чуждого капиталистического учения. Тот разводил руками: тогда давайте откажемся от разработки атомного оружия, ведь в его основе теория относительности. Довод действовал, и работа над бомбой продолжалась.

Весной 1944 года в Москве в Покровском-Стрешнево начинается строительство Атомного института, который во всех документах будет называться «Лаборатория №2». Именно здесь будет построен первый опытный физический реактор. Сразу с момента образования Лаборатория №2 попала в разряд сверхсекретных учреждений. Естественно, ее адреса не было ни в каких справочниках.

В сороковые годы на другой стороне планеты рядом с американским городком Лос-Аламос шло строительство не менее секретного объекта. Руководил американским атомным проектом генерал Гровс. Научное руководство обеспечивал молодой физик Оппенгеймер.

Инициатором назначения Роберта Оппенгеймера был Гровс. Ему говорили, что этот ученый находится под подозрением из-за своих связей с коммунистами и не должен занимать такое высокое положение. Оппенгеймер получил прекрасное образование в лучших университетах Европы, но его нельзя было назвать выдающимся физиком.
И все же генерал настоял на своем и оказался прав. Он верил в одержимость Оппенгеймера. Только такой энергичный человек мог в кратчайшие сроки создать коллектив, способный разработать атомное оружие. Ученый создал команду, которая, по сути, была сборной мира, где трудились двенадцать нобелевских лауреатов.
Первое, что пришлось Оппенгеймеру сделать, пригласить ведущих физиков мира и уговорить их заняться разработкой небывалого оружия. Отказов работать практически не было, несмотря на то, что сами физики и их работы засекречивались. За короткое время Лос-Аламос превратился в городок за колючей проволокой, в котором жили и работали порядка 60000 человек.

В самом конце войны американцы разбомбили немецкий завод, где выплавляли металлический уран. Разбомбили только потому, что сюда должны были войти советские войска. Это стало началом нового противостояния – атомного. Солдаты уже закончили войну, а ядерщики ее только начинали.

До войны советское правительство не озаботилось поиском урана – главного материала для ядерного заряда. Но Берия знал, что запасы урана в Германии есть. В советскую зону командируются физики Харитон и Кикоин, одетые в форму полковников госбезопасности. В одном из маленьких городков они нашли кожевенный завод, где в одном из цехов стояли бочки с окисью урана – примерно 100 тонн. По словам Курчатова, это количество дало возможность где-то на год сократить срок создания нашей первой атомной бомбы.

Американцы интернировали главного теоретика немецкого ядерного проекта Вернера Гейзенберга, а также химика Отто Гана и других ученых. После допросов стало ясно, что атомной бомбы у немцев нет. Американские физики с облегчением заметили: «Если у немцев нет бомб, мы можем не пускать в ход свои». Но военные думали по-другому: «Если у нас имеется оружие, то мы должны применить его».

Великий Нильс Бор пытался повлиять на английского премьер-министра своим авторитетом, предупреждая его об опасности применения атомного оружия. Уинстон Черчилль, повернувшись к своему советнику, в недоумении спросил: «О чем он говорил? О политике или о физике?»

Уже скоро ученые стали понимать, что оказались в полной зависимости от политиков и военных. В попытке уберечь мир от катастрофы Фукс, Холл и другие физики безвозмездно и с риском для жизни передавали секретные документы по ядерному оружию советским разведчикам. Они были убеждены, что если лишь одна страна будет обладать таким смертоносным оружием, то она быстро скатится к фашизму.

Никто из работавших рядом с Курчатовым не знал, что у него есть комната на Лубянке. Здесь он изучал собранные разведкой секретные документы для использования их в советском атомном проекте. Своих же коллег он поражал интуицией и способностью без трудоемких расчетов предсказывать результаты экспериментов.

А в США уже сделали урановую атомную бомбу и 6 августа 45 года сбросили ее на Хиросиму. Разрушения были ужасными, последствия чудовищными. Мир замер. Следующий город, Нагасаки, решили уничтожить более мощной бомбой – плутониевой. Ее конструкторы, как сами признавались, трепетали при мысли о разрушениях, которые она произведет. И все же желание увидеть плоды своих трудов победило угрызения совести.

На месте ядерного центра в США находились культовые сооружения американских индейцев. Город Саров, где были собраны первые советские бомбы, является святыней для православных. Здесь раньше хранились мощи святого Серафима Саровского. Сюда приезжал Николай Второй помолиться о даровании ему наследника.

В 1947 году город Саров, переименованный в Арзамас-16, объявляется режимной зоной – со всеми вытекающими атрибутами: вышками, колючей проволокой, заключенными. Сюда же приехали и физики.

Ядерная гонка

Если до атомных бомбежек японских городов у Курчатова работало всего 25 научных сотрудников, и деньги, выделяемые на наш атомный проект, были просто несравнимы с американскими двумя миллиардами долларов, то теперь не жалеют ни денег, ни людей, ни материалов. Иосиф Сталин был напуган картиной разрушений в Хиросиме и Нагасаки и наконец понял, что его не спасут ни подвалы Кремля, ни ближние, ни дальние дачи.

Генералиссимус срочно меняет бездеятельного Молотова на энергичного и технически грамотного Берию. Его он и ставит во главе Спецкомитета. Теперь Лаврентий Павлович курирует весь атомный проект. Оперативной работой приказано руководить Первому главному управлению. Оно могло давать задания любой отрасли страны.

Назначая главой Спецкомитета Лаврентия Берию, Сталин понимал, что у того есть армия зэков в несколько миллионов, а также войска. Более того, Берия давно работал с учеными-зэками. Они трудились над проектами новых самолетов, ракет и другого оружия. Этот человек хорошо знал людей, умел ставить цели и строго спрашивать с исполнителей.

Ученые по степени свободы передвижения приравнивались к зэкам. Были разработаны особые правила выезда сотрудников закрытых городов, таких как Арзамас-16 и Челябинск-40. Согласно инструкции сотрудники режимных объектов и члены их семей не имели права покинуть зону по личным мотивам. Режимные города исчезали со всех географических карт.

В бывший Саров еще приезжали богомольцы, рвали руками колючую проволоку, пытаясь добраться до святых мест, которых почти не осталось. Святой источник был забетонирован, а бывшие храмы и кельи превращены в цеха и лаборатории. Работавшие там люди если и молились, то только о том, чтобы побыстрее сделать адскую машину.

Партия и правительство обязали ученых сделать бомбу к 48 году. Но прошел 48-ой, и бомбы не было. После разгрома генетиков на знаменитой сессии ВАСХНИЛ подошла очередь физиков. В марте 49-го планировалось провести всесоюзное совещание по разоблачению буржуазных физических теорий. Однако власть на это все-таки не пошла.

Для физиков не просто обошлось все благополучно. Им была создана райская жизнь – только бы бомбу сделали. Работники таких закрытых городов вспоминают, что молодой специалист мог за месячную зарплату купить себе автомобиль, а черная икра в магазинах была в изобилии. И главное, можно было без страха рассказывать анекдоты хоть про самого Сталина – никто тебя за это не преследовал.

Постановлением Совмина на режимных объектах Арзамаса и Челябинска позволялось выполнять все работы без утверждения смет и проектов, производить оплату по фактическим затратам. То есть разрешалось делать то, что преследовалось уголовным кодексом. Благодаря такому подходу к делу ядерный центр в Арзамасе-16 возводился быстрее, чем было по плану.

Главным конструктором бомбы был назначен Юлий Харитон, а другой ленинградец, Яков Зельдович, возглавил теоретический отдел. Сам Курчатов там бывал редко, основное время проводил на другом атомном объекте – Челябинске-40. Здесь был построен первый промышленный ядерный реактор, который вырабатывал из урана начинку для бомбы – плутоний. Сейчас от реактора осталась только дырка в полу, но в свое время множество людей, которые там работали, пострадали от радиации. Мало кто знал тогда, каковы ее последствия.

Первое время происходило очень много аварий, поскольку технология была не отработана. Но были и объективные причины: низкая дисциплина, слабая квалификация персонала. «Догнать и перегнать», «больше и быстрее» и тому подобные призывы часто приводили к авариям. Для их устранения приходилось жертвовать здоровьем людей. Игорь Курчатов постоянно присутствовал в самых трудных и опасных местах. В одной из аварий он получил дозу в 250 Рентген. И все-таки реактор заработал и дал первый плутоний для первой бомбы.

Берия знал, что в Америке уже испытывали новые заряды, более мощные и эффективные, поэтому торопил участников атомного проекта. 26 августа 49 года на Семипалатинском полигоне все было готово к испытаниям атомной бомбы. Для определения поражающего действия взрыва на полигон завезли животных, военную технику, возвели специальные постройки. Испытания были назначены на 29 августа. Руководил испытаниями Игорь Курчатов.

Когда они состоялись, Берия обнял и расцеловал Курчатова и Харитона со словами: «Было бы большое несчастье, если бы не вышло». Сталин не счел необходимым сообщить народу об успехе. Пока это только эксперимент, взорвали первую и единственную бомбу. А у американцев целый арсенал. В ядерной гонке отстающим быть нельзя. И денег не жалеть.

Американцы обнаружили в атмосфере следы радиоактивных частиц. Проверка показала, что в СССР взорвали плутониевую бомбу. Президент Трумэн в специальном выступлении заявил об этом мировой общественности. Трудно было поверить, что истощенная войной страна так быстро создала атомное оружие. Наверняка кто-то из ученых передал русским секретные сведения по плутониевой бомбе.

В поле зрения американской и английской контрразведок попали физик Фукс и его связник Голд. После допросов они сознались, что сотрудничали с советской разведкой. Американцы потребовали у англичан выдачи Клауса Фукса, чтобы казнить его на электрическом стуле. Британцы сами осудили разведчика на четырнадцать лет, из которых он отсидел только девять, а потом вернулся на родину – уже в ГДР.
После успешных испытаний 49 года Курчатов становится самым авторитетным ученым в нашей стране. Возможно, главный талант Игоря Васильевича, прозванного «Бородой», заключался в способности вдохновлять людей на работу. Андрея Сахарова Курчатов вдохновил на изучение термоядерной реакции, которая в дальнейшем станет основой водородной бомбы – самой разрушительной по силе.

Мощность первой сахаровской бомбы, где уже была использована термоядерная реакция, выросла на порядок по сравнению с простой атомной, но оставалась в 25 раз слабее американского термоядерного заряда «Майк». Да и долго хранить ее было нельзя. На вооружение она не пошла, хотя разрушения от взрыва впечатляли.
Военные хотели знать, как действует бомба в реальных полевых условиях. Маршал Жуков требовал испытаний. В 54 году в Тоцком состоялись учения. Почти 40000 солдат посадили в блиндажи и окопы, а между ними сбросили бомбу мощностью 40 килотонн. Курчатов не смог противостоять этому эксперименту.

Руководство испытаниями всегда было связано со стрессами. 20 ноября 55 года Игорь Васильевич пережил одну из самых драматичных ситуаций в своей жизни. Шли первые испытания термоядерного оружия. Самолет с водородной бомбой на борту поднялся в воздух. Однако из-за технической неисправности в радиолокационной системе было решено отложить испытания.

Сажать самолет с бомбой на борту никто в мире не пробовал. В течение часа Курчатов должен был принять решение и дать письменное заключение о том, что такая посадка вблизи крупного города безопасна. Вдруг ситуация резко обострилась – посадочная полоса обледенела. Срочно вызвали воинскую часть для ее расчистки, а сам ученый встал на полосу, личным примером показывая, что никакой опасности нет. «Еще один такой случай, – сказал тогда Игорь Васильевич, – и можно уходить на пенсию». Через день после этого события бомбу сбросили.

Испытания первой водородной бомбы по следам в атмосфере засекла американская разведка. Опять в Америке возник ажиотаж. Кто выдал Советам секрет водородного заряда? Подозревали Оппенгеймера. Доктор Теллер обвинил его в том, что он противился разработке американской водородной бомбы в интересах Советов. Роберта Оппенгеймера не осудили, но выразили недоверие и сняли с него секретность.
Курчатов был увлечен испытанием мирного атома. В Обнинске он запустил первую в мире электростанцию. «Американцы создали ядерную ночь, – говорили работники Обнинска, – а мы – ядерный день».

Плазма в контролируемых лабораторных условиях. Наши физики уже научились получать и удерживать температуру в миллион градусов по Цельсию – температуру Солнца.

Никита Хрущев в 1956 году, отправляясь с государственным визитом в Англию, для поддержки своего авторитета взял с собой Курчатова. За открытиями, совершенными советскими физиками, Хрущеву виделся скорый банановый рай. Он уже надувал щеки от гордости. Курчатова, понимавшего безграничные перспективы термояда, интересовало сотрудничество с учеными всего мира.

В британском ядерном центре в Харуэлле Курчатов выступил с докладом. Он не боялся рассказывать английским ученым о наших достижениях в области управляемого термоядерного синтеза. Британские физики занимались тем же, но они были засекречены и не знали, как поступать, если Курчатов начнет задавать им вопросы. Кинулись звонить в Лондон премьеру, но Игорь Васильевич не стал ставить коллег в неловкое положение и вопросов не задавал.

В Лондоне на приеме в советском посольстве «Борода» с удовольствием общается с великим Чаплином. Похоже, они понимали друг друга.

Эдвард Теллер, создатель американской водородной бомбы, никогда не встречался с Игорем Курчатовым. В нашу страну он приехал в 1992 году. Организаторы поездки сказали Теллеру, что сохранился дом, где последние пятнадцать лет жил Курчатов. Американский физик попросил, чтобы его отвезли туда.

В доме ему показали трость Игоря Васильевича, которая ему понадобилась, когда он заболел. Для достижения нужного веса в эту трость было залито два килограмма свинца. У Теллера тоже была палка, и он сравнил ее с курчатовской. После этого он сказал: «Да, курчатовская палка гораздо тяжелее моей».

При цитировании информации активная гиперссылка на evo-rus.com обязательна.

другие новости