Сегодня 17 января, 2021

Edit

последние
новости

Интервью: уроки, извлеченные из COVID-19 за год

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в telegram
Поделиться в whatsapp

Информационно-новостной портал EVO-RUS.COM представляет своим читателям перевод декабрьского интервью с доктором Марией ван Керкхове, техническим руководителем Всемирной организации здравоохранения по КОВИД-19 и эпидемиологом инфекционных заболеваний. Она отвечает за разработку руководящих указаний и рекомендаций для всех государств-членов ВОЗ.

Что вы считаете одними из самых сильных сторон и достижений ВОЗ во время этой пандемии?

Одной из сильных сторон ВОЗ являются ее международные сети, а также наши партнеры и сотрудники. Во время этой пандемии мы работали с тысячами ученых по всему миру — медицинскими специалистами из самых разных технических дисциплин, которые сотрудничают с нами по очень специфическим темам, связанным с средствами индивидуальной защиты, терапией, разработкой вакцин и диагностических тестов.

Я думаю, что одна из наших сильных сторон, которая существует не только в рамках этой пандемии, но и развивается на протяжении десятилетий, заключается в том, чтобы мы могли обмениваться информацией: информацией из первых рук, оперативной информацией, информацией на уровне пациентов о лечении и уходе — это быстрее, чем любая публикация экспертного обзора, которая может быть написана.
Это очень важно в начале пандемии, эпидемии или вспышки, когда у вас скудные сведения о конкретном патогене, особенно если он новый.

Оглядываясь назад, что можно было сделать лучше? В чем вы улучшитесь в следующей пандемии, если таковая нагрянет?

Легкий ответ на этот вопрос – все может быть лучше и должно быть лучше. И я думаю, это то, к чему мы все стремимся. Я думаю, что одна из проблем, с которыми я сталкиваюсь при ответе на этот вопрос, – это попытаться мыслить категориями решений, которые мы приняли на основе информации, которая у нас была в то время.

В частности, я думаю, что мы могли бы улучшить цепочки поставок. У нас все еще есть проблема с производством средств индивидуальной защиты (СИЗ), например, масок, перчаток, халатов, защитных очков, респираторов, оборудования для вентиляции легких, кислородных запасов.

Во время пандемии произошел полный сбой рынка, сбой в цепочке поставок. И мы очень усердно работали с партнерами, чтобы убедиться, что производственные мощности увеличиваются и что у нас есть запасы для передовых рабочих, и это все еще не исправлено.

Я думаю, что еще одна область, которая была действительно сложной в этой пандемии, – это коммуникация: передача того, что мы знали в то время, чего не знали, и того, что мы изучаем или что мы делаем, чтобы справиться со многими неизвестными в этом «уравнении». Поэтому я думаю, что это та область, в которой нам нужно разобраться.

Говоря о коммуникации, я хочу поговорить о статьях, как из “Нью-Йорк Таймс”, так и из других изданий, где вы и другие в ВОЗ говорили, что передача КОВИД-19 от бессимптомных людей была редкой. Я хочу услышать вашу версию этой истории и то, что сейчас говорит по этому поводу наука.

ВОЗ а самом деле ВОЗ заговорила о возможности бессимптомного распространения заболевания уже с февраля 2020 года.

Фактически, мы обновили наше руководство в конце февраля – начале марта, включив в него обязательное отслеживание контактов до появления у людей симптомов.

Похоже, что об этом забыли, потому что каждый ссылается на один ответ на вопрос, который мне задали 8 июня. Я рассказывала о различиях между людьми, у которых действительно не было симптомов, людьми, которые находились в предсимптомной фазе, и людьми, у которых были симптомы. И последние три слова моего ответа «это очень редко» использовались некоторыми политиками в некоторых странах, чтобы сказать: «ВОЗ утверждает, что бессимптомной передачи не бывает», чего ВОЗ никогда не говорила.

Именно поэтому на следующий день мы выступили Facebook live, чтобы прояснить ситуацию. Это не было обращением вспять. Меня никто ни к чему не принуждал. Просто мои слова были вырваны из контекста, что сбивало с толку, так что давайте расставим все точки над “i”.

По мере того, как мы получали больше информации из лабораторных исследований, мы узнали, что люди оказывались наиболее заразными примерно за два дня до появления симптомов.

Недавно были опубликованы два обзора, которые показывают, что доля населения, которое действительно переносит коронавирус бессимптомно (то есть они инфицированы, но у них не проявляются никакие симптомы), составляет где-то между 17-20%.
Сегодня мы знаем, что бессимптомная и предсимптомная передача вируса происходит в 40-45% случаев.

Таким образом получается, что люди, которые не чувствуют себя больными, могут передавать вирус?

Да. С общественной точки зрения у вас либо есть симптомы, либо их нет. Нет никакой разницы между предсимптомным и бессимптомным состоянием, когда люди могли чувствовать себя хорошо. Еще больше меня беспокоили люди, которые чувствовали себя немного нездоровыми и не знали всех признаков и симптомов КОВИДА.

Потому что при ОРВИ и БВРС (Ближневосточный респираторный синдром ) люди наиболее заразны на более поздних стадиях заболевания, то есть примерно на 10-й день после появления симптомов. Но для ковида, самая высокая вирусная нагрузка приходится как раз на то время, когда у человека только развивается симптоматика, включая очень легкие симптомы.

Как вы думаете, можно ли назвать проблемой, что многие в борьбе с ковидом сразу стали ориентироваться на методы лечения, аналогичные ОРВИ или БРВС, вместо того, чтобы изучать, что на самом деле происходит, и разрабатывать новую тактику лечения?

Я думаю, что для стран, которые хорошо справились с этой пандемией, это не имело значения, потому что они с самого начала сразу знали, что им нужно делать. И они сосредоточили все свои усилия на действительно активном поиске случаев заражения и отслеживании контактов. Если вы сделаете это, и сделаете это хорошо, вы можете предотвратить угрозу , что мы наблюдали снова и снова.

Даже в Корее, в районе Тэгу, власти провели массовое расследование вспышки болезни, связанной с посещением церкви и прилегающими районами. Они увеличили количество тестов, чтобы сделать скрининги. У них были тысячи контактов под наблюдением и в карантине. Они оказывали медицинскую помощь в медицинских учреждениях или специализированных учреждениях. И они взяли эту вспышку под контроль. И для них важны были целеустремленность и последовательность комплексного подхода к отслеживанию контактов, который работал.

Все, что делали Китай, Япония, Камбоджа, Таиланд, Вьетнам, Австралия, Новая Зеландия и так далее, сработало.

Очевидно, нужно было учесть некоторые довольно важные вещи, когда стало понятно, что бессимптомные или предсимптомные люди могут передавать коронавиурс. Отслеживание контактов, трудности с проведением широкого тестирования, особенно в начале, когда это было не так доступно. Как вы подходили к этим задачам?

Мы использовали осторожный подход в отношении имеющейся у нас информации.

С точки зрения использования масок, мы всегда рекомендовали их, в первую очередь, для медицинских работников, а с января для нездоровых людей и людей, которые заботятся о тех, кто плохо себя чувствует.

Эта информация о бессимптомной и предсимптомной передаче была действительно важна для нас, потому что, если мы просим носить маски только тех, у кого есть симптомы, мы упускаем возможность контроля тех, у кого нет симптомов.

Тем не менее, даже в апреле мы не вышли с руководством: “Все носят маски”. И мы не сделали этого по ряду причин. Во-первых, потому что у нас не было данных и доказательств в поддержку этой политики на глобальном уровне. Во-вторых, у нас все еще был дефицит, глобальный дефицит масок, и мы только начинали заказывать исследования по использованию тканевых масок с точки зрения того, какие нужны типы тканей, воздухопроницаемость, фильтрация и т.д.

Мы решили сказать: носите маски там, где вы не можете физически дистанцироваться. В июне мы были гораздо более конкретны в этом вопросе: физическое расстояние, по крайней мере, на метр или больше (чем дальше, тем лучше), вероятно, является единственной самой важной вещью, которую люди могут сделать прямо сейчас, чтобы избежать заражения.

Но некоторые страны почти чрезмерно полагались на маски, а не на физическое дистанцирование.

Конечно, мы могли бы сказать, чтобы все носили маски, но у нас не было доказательной базы, чтобы подтвердить это.

Как вы думаете, можно было бы спасти жизни, если бы ВОЗ сообщала раньше и более четко, насколько легко этот вирус может распространяться?

Это интересный вопрос. Я думаю, что все мы в глобальном масштабе могли бы сделать гораздо больше, чтобы убедиться, что мы сделали все возможное, чтобы спасти как можно больше жизней.

Мы с самого начала говорили, что это опасный вирус. Мы с самого первого дня говорили, что этот вирус легко распространяется. Мы с самого первого дня говорили, что это респираторный патоген, и что он распространяется между людьми. Мы перечислили все меры, которые необходимо было принять.

И страны, которые прислушались к нашим рекомендациям, действительно проделали хорошую работу, либо предотвратив эти ужасные вспышки на своих территориях, либо действительно взяв их под контроль так быстро, как только смогли.

Одно дело – определять политику и указывать людям, что делать. Другая задача состоит в том, чтобы создать благоприятные условия для этого. Итак, сначала мы говорили о том, что нужно оставаться дома, если вы нездоровы, ограничивать свое общение с другими, держать дистанцию, мыть руки, избегать людных мест. Но сказать легче, чем сделать. Некоторым людям очень трудно это осуществить, если их жизнь и жизнь их семей зависят от ежедневной заработной платы.

Когда речь заходит об общественном здравоохранении, как вы думаете, научились ли эти страны и правительства принимать политические решения в отношении общественного здравоохранения и быть готовыми к таким пандемиям?

Да, я думаю, что страны, которые преуспели в начале пандемии, действительно имели опыт работы с другими патогенами, такими как атипичная пневмония, БВРС, птичий грипп, H5N1, H7N9, Эбола, желтая лихорадка, менингит. Этот опыт со вспышками инфекционных заболеваний, которые затрагивают общины, семьи и экономику, дал им необходимый опыт, чтобы вовремя принять хоть какие – то меры.

Для меня одним из наиболее важных примеров этого является Южная Корея. В 2015 году там произошла вспышка болезни с 186 случаями заболевания и 38 смертями. Эта вспышка БВРС включала в себя более 70 000 контактов, которые были вовремя отслежены. Такие действия привели и к экономическому эффекту – было сэкономлено 8 миллиардов долларов США.

Вспышка ковида в Корее показало им, что необходимо изменить, и в результате они изменили всю свою инфраструктуру вокруг общественного здравоохранения и законодательства в области общественного здравоохранения, управления данными и рабочей силы. Мы видели это в разных странах региона дельты Меконга из-за H5N1. Мы видели это в странах по всей Африке из-за их многократного опыта с инфекционными заболеваниями.

Я надеюсь, что травмирующий опыт, который пережил мир, подтолкнет страны к принятию правильных мер по обеспечению готовности к любой пандемии. Нам нужны действительно сильные превентивные меры. Мы нуждаемся в кадрах общественного здравоохранения, которые всегда могут быть на месте для выполнения действий по поиску случаев заболевания, тестированию, быстрым результатам, отслеживанию контактов, управлению.

Я надеюсь, что страны извлекут из этого урок и предпримут действия, которые повысят нашу боеготовность, когда пандемия произойдет снова, потому что я думаю, что, к сожалению, она повторится.

Каково было работать в сфере общественного здравоохранения в течение этого последнего года? И какие уроки вы извлекли из этого?

Это был трудный год. Это было, с одной стороны, волнующе с точки зрения науки, а также товарищества и сотрудничества с людьми по всему миру, чтобы действительно понять вирус с целью остановить его. Это похоже на один длинный день и одну длинную ночь. Я имею в виду, я действительно не могу поверить, что сейчас уже декабрь.

Я знаю, что вы задаете мне вопросы, которые бросают нам вызов, и мы ожидаем этого и хотим этого. Но не должно быть никаких сомнений в целях ВОЗ и в целях нашего руководства по защите людей, предотвращению инфекций и спасению жизней.

Мы не идеальны. Никто не совершенен. Но каждый день разговариваем и отвечаем на вопросы напрямую. Мы помещаем эту информацию в наши письменные руководства, которые предназначены для глав государств и «фронтовых» работников здравоохранения, и мы обновляем их по мере необходимости. Все находится в постоянном состоянии пересмотра и обновления.

Это очень трудно сделать с точки зрения огромного объема работы, но все, с кем я работаю, просто полны решимости покончить с этим и сделать это как можно быстрее, потому что все мы, так же как и вы, хотим вернуться к тому, что мы считали нормальным. Я думаю, что появится новая норма в том смысле, как мы будем жить дальше.

Это был трудный и трагичный год. И я очень жду 2021 года с внедрением вакцин и вакцинации.

При цитировании информации активная гиперссылка на evo-rus.com обязательна.

другие новости

Молодая вдова Бориса Грачевского разрыдалась на похоронах и не смогла долго оставаться около гроба мужа

Молодая вдова Бориса Грачевского разрыдалась на похоронах и не смогла долго оставаться около гроба мужа

Екатерина Белоцерковская, вдова Бориса Грачевского, не смогла находиться долго рядом с гробом мужа. Об этом стало известно информационно-новостному порталу EVO-RUS.COM....