Ливия обретает новую надежду через 10 лет после революции

При цитировании информации активная гиперссылка на evo-rus.com обязательна.

За последние несколько лет то, как ливийцы отмечали годовщину своей революции 17 февраля, было скорее признаком того, что что-то пошло не так, а не радостным празднованием конца более чем четырех десятилетий диктатуры.

Вот уже более шести лет страна расколота между Востоком и Западом, причем стороны контролируются разными властями: на востоке Ливийская национальная армия во главе с командующим повстанцами Халифой Хафтаром, а на Западе – международно признанное правительство национального согласия во главе с Файезом аль-Сарраджем.

Хотя в западных ливийских городах, таких как Триполи, юбилейные торжества и парады с размахиванием флагами были обычным делом, на Востоке часто ничего подобного не происходило. В 2020 году, в девятую годовщину народной революции, которая в конечном итоге положила конец 42-летнему правлению Муаммара Каддафи, был только протест перед зданием суда в восточном городе Бенгази.

Новое правительство, новая надежда

В этом году, в 10-ю годовщину, некоторые надеются, что все может быть по-другому. С октября прошлого года перемирие при посредничестве ООН между двумя группировками, которые борются за контроль над страной с 2014 года, в основном, держится. А в начале февраля 75 делегатов, отобранных ООН для представления широкого круга ливийских интересов, собрались в Швейцарии, чтобы выбрать, кто создаст новое “правительство единства”, которое должно заменить расколотые восточные и западные власти и управлять страной до тех пор, пока в декабре этого года не состоятся новые выборы.

Делегаты избрали Мохаммеда Юнеса Менфи, ливийского дипломата, пользующегося поддержкой на востоке, главой президентского совета, а бизнесмена Абдул Хамида Мохаммеда Дбейбу, которого поддерживают западные ливийцы – временным премьер-министром.

Может ли такое развитие событий означать, что после десятилетия хаоса обе стороны страны наконец-то смогут праздновать вместе?

“Я надеюсь на это”, – говорит Тарек Мегериси, аналитик Европейского Совета по международным отношениям, специализирующийся на ливийских делах. “По всей стране люди хотят особо отметить, что это был день перемен”.

Это не настоящий праздник

Но, как он также указывает, ливийцы как с востока, так и с Запада уже имели что-то общее во время прошлых годовщин революции. Но, как он также указывает, ливийцы с востока и запада уже имели что-то общее в прошлые годовщины революции. «Чрезмерно сфабрикованные попытки празднования в Триполи и попытки подавить любые празднования в Бенгази производятся по той же политической причине», – пояснил он.

В Триполи власти представляются “хранителями революции”, которые избавились от Каддафи и защитили город от нападений Халифы Хафтара с Востока, объясняет Мегериси. – Даже если люди обвиняют их в том, что они сами мини-тираны”.

В то время как в Бенгази восточные власти, которые препятствуют празднованию, заявили, что революция открыла дверь исламистскому экстремизму и что, по сути, именно их усилия следует отмечать в этот день, потому что они защитили восточную Ливию от этой предполагаемой угрозы.

Международное вмешательство

Это лишь часть сложной истории, с которой ливийцам приходится бороться с тех пор, как они провели свои первые выборы в 2012 году, и после того как революционеры успешно свергли Каддафи в 2011 году.

В 2014 году, после того как спорные результаты выборов привели к боевым действиям, международные державы стали более активно вмешиваться в это процесс, поддерживая либо восток, либо запад, в значительной степени исходя из собственных политических мотивов. Например, Египет, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты поддержали Хафтара на востоке, отчасти из-за его оппозиции «Братьям-мусульманам», религиозной и политической организации в Ливии. Все эти страны выступают против версий одной и той же организации у себя на родине.

Турция вступила в борьбу на стороне западного правительства национального согласия в Триполи по экономическим и политическим причинам, а также потому, что ее региональные соперники поддерживали другую сторону. У Катара были схожие мотивы для поддержки сил в Триполи.

Роль Ливии как стартового пункта для лиц, ищущих убежища, направляющихся в Европу, и ее близость к таким важным достопримечательностям, как базы НАТО в Италии, привели Францию и Италию к тому, что они также вмешались в ливийский конфликт.

Иностранные бойцы здесь, чтобы остаться

При посредничестве в прекращении огня в октябре прошлого года, ООН призвала примерно 20 000 иностранных боевиков, поддерживаемых Турцией, Египтом, Россией, Объединенными Арабскими Эмиратами и Катаром, покинуть страну. Но это кажется крайне маловероятным, говорит Артуро Варвелли, глава Римского офиса Европейского Совета по международным отношениям, который изучает ливийскую политику с 2002 года.

“Ливия превратилась в, своего рода, прокси-войну”, – сказал Варвелли. “Я думаю, что это самая большая проблема в Ливии на данный момент: попытка сдержать региональных акторов, многие из которых имеют разные взгляды на Ливию”.

Он считает, что многие иностранные державы, такие как Турция и Россия, планируют остаться: “К сожалению, я боюсь, что вряд ли они уйдут после простого звонка из ООН или из-за нового правительства национального единства”.

Никаких уроков не усвоено?

Новый президентский совет, созданный для формирования временного правительства, также уже подвергся критике. Форум, который избрал совет, “широко рассматривается как объединение оппортунистических, жадных политиков с небольшой легитимностью или влиянием”, – писал Вольфрам Лахер из Немецкого института по международным делам и вопросам безопасности и Эмадеддин Бади из ближневосточной программы Атлантического совета в недавнем анализе.

“Трудно быть позитивным, – сказал Бади. – Многие связывают стремление большинства ливийцев к позитивным переменам — во многом побочный продукт усталости от конфликтов — с позитивным взглядом на новую исполнительную власть”.

Но на самом деле, добавляет он, похоже, никто не извлекает никаких уроков из последнего, так называемого, правительства единства, сформированного при посредничестве ООН и сформированного в 2015 году. Это правительство не смогло объединить страну каким-либо значимым образом, и борьба продолжалась.

«Тот факт, что мы находимся в одном и том же месте – всего несколько десятков тысяч погибших, еще несколько миллионов разрушенных жизней и страна в клочьях – на самом деле не повод для праздника», – констатирует аналитик Мегеризи.

Иногда, говорит он, кажется, что Ливия просто ходит по кругу. Он считает, что сами ливийцы чувствуют себя бессильными и стали довольно фаталистичными.

“Люди на улицах безрадостны, но по разным”, – подтверждает Азия Джаафари, журналист, наблюдающий за социальными сетями ливийского Центра свободы прессы, базирующегося в Триполи.

“Те, кто не поддерживал революцию, сравнивают сегодняшний день с тем, что было, когда Каддафи был у власти. Они говорят, что революция провалилась. Те, кто его поддерживал, настроены пессимистично из-за того, что произошло потом. Все оказалось хуже, чем они ожидали”.

“Но это возможность, которая дает мне и другим надежду”, – продолжает Мегериси, имея в виду предлагаемое новое правительство. – После Каддафи, впервые за 50 лет, ливийцы были свободны прокладывать свой собственный путь”, – рассказывает он. – Тот факт, что они наметили путь, ведущий прямо к войне, – не самый положительный результат. Но, тем не менее, тот факт, что свобода существует, и что надежда остается … является настоящим даром революции”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»