«Последний шанс»: Европа и новый мировой порядок по Герхарду Шредеру (часть 2)

При цитировании информации активная гиперссылка на evo-rus.com обязательна.

В книге Герхарда Шредера «Последний шанс – зачем нам новый мировой порядок сейчас» представлены идеи автора, который ранее был канцлером Германии, а сегодня занимает руководящие должности в российских газовых компаниях. Основная ценность книги заключается в том, что она отражает растущую политическую тенденцию в Европе. Несомненно, эта тенденция является положительной с точки зрения Турции и Евразии, открывая двери для диалога и сотрудничества, считает EVO-RUS.COM.

Эта тенденция, представленная Герхардом Шредером, является положительной, потому что он занимает четкую позицию против той Европы, которая развивается под руководством США. Шредер говорит, Европе нужно вырваться из-под опеки США (на немецком языке он использует выражение «Vormundschaft», то есть «опека», а не «защита» или «руководство»).

Это не значит, что Шредер защищает евразийство. Нынешнюю позицию Шредера, скорее, можно назвать умеренный империализмом.

Например, он с большим восхищением отзывается о французском военном вмешательстве в Мали и в других частях Африки, требуя, чтобы Европа действовала таким же образом, в большем масштабе. Он неоднократно с восхищением отзывается о Макроне, подчеркивая, что разделяет видение президента Франции.

Другой пример: по словам Шредера, тот факт, что США воздерживались от интервенции в кризисные регионы (до 11 сентября) после того, как их солдаты были убиты в Сомали, а весь мир наблюдал за ними, был очень неудачным событием для всего мира. Потому что Шредер защищает идею о том, что кризисы в мире становятся глубже, когда Запад не берет на себя рациональную «ответственность», когда это необходимо.

По мнению Шредера, Китай является гегемонистской державой, все его претензии в Тихоокеанском регионе и в Азии необоснованны и искусственны, а его экспансивная политика, основанная на гегемонии, является главным фактором дестабилизации мира. Китай отрицал на решающей первичной фазе существование пандемии вместо того, чтобы бороться с ней, и позволил коронавирусу распространиться по всему миру, потому что это тоталитарная и репрессивная страна. Но потом, опять же, потому что это репрессивная страна, она вела успешную борьбу с вирусом.

Внутренний хаос в Европе во время пандемии дал Китаю возможность укрепить позиции на старом континенте, внутри ЕС и на Балканах. В то время как Европа все еще «спит», Китай очень сознательно продвигается по пути, чтобы взять бразды правления в свои руки. Хотя у России и Китая вообще нет общих интересов, неумелая политика Запада сближает эти две страны.

По мнению Шредера, мир за пределами Запада – это место темных сил, где все враждебны друг другу, все правительства репрессивны, жестоки, выходят за рамки закона и справедливости. Человечество за пределами Запада живет в темной эпохе, где возникают определенные новые силы. Западу необходимо отстаивать свои позиции в этом мире. Против кого?

Было бы крайне неправильно выводить из политики, которая стремится к независимости от США, политику, которая хочет создать силу против США.

Бывший министр иностранных дел Австрии Карин Кнайсль почти полностью выражает те же идеи, что и Шредер (см. Karin Kneissl, Wachablöse – Auf dem Weg in die Chinesische Weltordnung, Вена, 2017). Кнайсль заявляет, что следует традиции Realpolitik («реальной политики») Бисмарка.

Ее критика Запада и ее заявление о зарождающемся новом мировом порядке не означают, что она выступает за интеграцию с Азией. Напротив: и Шредер, и Кнайсль критикуют Запад и особенно Европу за их неумелость и отсутствие соответствующей воли. Они оба утверждают, что растущая Азия угрожает положению Европы в мире, тем самым превращая выработку немедленных реалистичных решений в экзистенциальный вопрос.

В этом контексте Шредер описывает европейскую некомпетентность словом «дилетантизм». Это течение, представленное Шредером и Кнайслем, говорит о том, что, хотя не только Китай, но и несколько стран, таких как Турция, Иран, Пакистан, Корейская Республика, набирают позиции, Европа идет по пути к ослаблению геополитической конкуренции с Азией. Такие политики, как Шредер, Кнайсль, Зигмар Габриэль, Ангела Меркель признали, что Европа ничего не может выиграть, если будет опираться на США или передавать штурвал Вашингтону. Этот факт признают даже атлантисты, такие как Фридрих Мерц.

Это течение, призывающее к независимости от США, в основном выступает за возврат к Grossmachtpolitik (соперничество великих держав), существовавшему до холодной войны. Шредер и Кнайсль не используют этот термин, но политика, которую они описывают, полностью совпадает с этой политической традицией.

Они утверждают, что глобальная политика больше не может проводиться под «американским зонтиком», они заявляют, что США не в состоянии выполнять обязанности руководства империалистически-капиталистическим миром. Поэтому эти умеренные империалисты предлагают объединение на европейском уровне, чтобы уравновесить поднимающиеся новые силы.

Мы можем определить политику Бисмарка как умеренный империализм. Он избегает столкновений и вступает в них только, во-первых, когда это необходимо, а во-вторых, когда он занимает выгодное положение. Эта политика создает сферы влияния и гегемонии, но в то же время уважает сферы влияния конкурентов в рамках баланса сил. Он полон уважения к власти, избегает приключений и действует рационально. Он руководствуется не идеологией, а реализмом и прагматизмом. Следовательно, можно рассматривать это как относительно разумный империализм.

Азиатские евразийцы (например, в Турции) часто отстаивают тезис о том, что Европа движется к «интеграции» с Азией, основываясь на своих разногласиях с США и во всех областях, связанных с развитием экономических отношений с азиатскими странами. Не вдаваясь в подробности, можно поставить под сомнение этот аргумент на следующем примере.

В 19 веке между странами Запада были очень крепкие экономические отношения, взаимная экономическая зависимость достигла максимального уровня. В тот период, называемый Belle Époque (Прекрасная эпоха), Запад был интегрирован в такой степени, какой не наблюдался до более поздней неолиберальной эпохи. Но эти позитивные экономические отношения не остановили западные страны от геополитической конкуренции и столкновений.

Без сомнения, сегодняшние умеренные империалисты защищают «Северный поток – 2» или экономические отношения с Китаем, и нельзя отрицать, что такая позиция положительно отразится на экономических и дипломатических отношениях. Но это не означает, что геополитические противоречия закончились.

Книга Карин Кнайсль начинается на первой странице цитатой Си Цзиньпина, который описывает инициативу «Один пояс, один путь» как созданную для создания беспроигрышной ситуации для всех сторон. Но далее в тексте Китай описывается как гегемонистская держава, проекты которой не всегда приводят к беспроигрышным ситуациям.

Кнайсль сообщает, что Пекин играет в геополитическую игру очень сознательно, разумно и жестко. Мы можем резюмировать послание книги следующим образом:

«Конечно, мы не можем оставаться в стороне от экономического течения, но мы не верим в эти беспроигрышные истории. Мы будем защищаться от вас и разрабатывать стратегии, чтобы держать вас под контролем”.

Заявив, что США отступают из Африки, Шредер обнаруживает, что Китай и даже Турция продвигают свои интересы на континенте, призывая Европу срочно заполнить пробелы, оставленные США. Шредеры и Кнайсль признают, что гегемония Запада над миром подходит к концу, но они не желают отдавать весь мир в пользу растущих азиатских конкурентов.

Несомненно, основная угроза той же Турции исходит от США и Израиля. Поэтому их внимание к этим странам логично. Но если объяснять каждое событие в дихотомии проамериканский/антиамериканский или атлантистский/евразийский, есть риск неправильно или неадекватно интерпретировать стратегическую ориентацию европейских акторов.

Дихотомия атлантистов/евразийцев очень значима и описывает решающую диалектику в странах, ставших мишенями империализма. Но в империалистических западных странах эта диалектика уже не действует. Разногласия Европы с США идут на пользу Азии, но они не означают интеграции с Азией.

В Европе националистические акторы, такие как Ле Пен, AfD (Альтернатива для Германии), могут в значительной степени рассматриваться как евразийцы. Система нападает на этих националистов, которые всеми силами противостоят глобализации, другими словами, националисты борются с системой. Кроме того, “Европа наций” не может реально претендовать на какое-либо значимое глобальное господство, даже если бы она этого хотела.

Умеренные империалисты это прекрасно понимают. Они выступают за отказ в значительной степени от национального суверенитета и за объединение всех сил на уровне Европейского Союза. По их расчетам, столкнувшись с США, с одной стороны, которые не воспринимают Европу всерьез, а с другой – с Китаем и растущей Азией, Европа может отстоять свои империалистические интересы до определенной степени только путем объединения.

Для этого Европе необходимо объединиться как минимум в конфедеративную, а в лучшем случае федеративную структуру. По этой причине подавляющее большинство правящих классов в Европе враждебно настроены по отношению к национальному государству. Враждебность к национальному государству экзистенциальна: одна из составляющих этой стратегии – растворение национальных государств в угнетенном мире; другая – объединение Европы. Компромисс между системными силами Европы и Ле Пен и АДГ невозможен. Хотя и с иной направленностью и целью, распад национального государства внутри страны и на международном уровне является экзистенциальным для империализма.

С другой стороны, объединенная Европа – это программа и стратегия продолжения претензий Европы на империалистические интересы в изменяющихся мировых условиях.

Проект: Европа как независимая держава между Америкой и Азией

Стоит вспомнить некоторые моменты из истории Герхарда Шредера. Он был тем политиком, который решил не участвовать в войне с Ираком, и всегда выступал за решение проблем с Россией путем диалога. Но есть и другие факты:

1. Шредер был канцлером, осуществившим неолиберальное преобразование Германии. Было бы неплохо охарактеризовать его как «Маргарет Тэтчер из Германии».

2. Шредер был канцлером, который привел Германию к войне в Косово. При нем Германия впервые со времен Второй мировой войны участвовала в агрессивной войне.

3. Он был так увлечен участием Германии в войне в Афганистане, что даже связал одобрение парламента с вотумом доверия самому себе. Его политическая карьера и его подстрекательская политика были связаны с этой степенью. Заявление его министра обороны Штрука о том, что “Германия будет защищена на Гиндукуше, стало выражением политики великих держав, а не американизма или антиамериканизма.

Эти события вызвали глубокие парадигматические изменения в истории Германии. Правое правительство не могло их создать; только левое правительство могло добиться этих парадигматических изменений. Путь Германии к неолиберализму и глобализации был по существу открыт во время правления Шредера.

Это не простые изменения в экономической политике; они являются частью фундаментальной программы империалистической политики. С момента основания Федеративной Республики до времен Шредера в 1999 году государственной доктриной считалось, что Германия никогда не может участвовать ни в какой войне, кроме защиты родины. Статья 26 конституции Германии запрещает любые агрессивные войны. Таким образом, эта позиция также считалась правовой доктриной и оценивалась как основанная на консенсусе всех частей общества.

Шредер столкнулся с общественным мнением, своей собственной партией, и его политика вызвала большой протест. Мнение Герхарда Шредера не изменилось со времен его пребывания на посту канцлера. Он также отстаивал идею о том, что Европа должна взять на себя «глобальную ответственность» и в те дни.

Чтобы эту точку точку зрения: умеренные империалисты не требуют, чтобы европейская армия сделала своих солдат товарищами турецким солдатам, товарищами китайских солдат, братьями по оружию иранским солдатам. Они критикуют слабую и неумелую политику Запада. Они упоминают реальность растущей Азии, реальность многополярности, меняющихся балансов по каждому поводу, но в то же время каждый раз выражают свою оценку растущей Азии как геостратегического конкурента.

В Европе существует различие между атлантистами и умеренными империалистами в отношении стратегии и политики. Это различие важно и значимо. Но это не главное противоречие Европы.

Обе силы действуют в рамках империалистической системы. Несмотря на важные различия в политике, между ними нет столкновений. Атлантисты и умеренные империалисты, которые существуют бок о бок в основных политических партиях, вместе определяют политику. Тезис о глубоком столкновении между ними не подлежит защите. Главный конфликт происходит между теми, кто защищает систему, то есть атлантистами и умеренными империалистами, с одной стороны, и националистами, с другой.

Ценность умеренного империализма глазами Турции

Тот факт, что течение, которое представляет Шредер, не является евразийским, не умаляет его ценности. Националисты в Европе ценны постольку, поскольку они борются с существующей системой. Но в настоящее время они не командуют решающей силой в системе.

Случаи Ле Пена и Трампа продемонстрировали, что, даже если они выиграют выборы, реальное управление страной не будет передано им легко. Независимо от того, какой голос они получат на выборах, даже если им удастся составить правительство, националисты остаются вне основной политики.

С другой стороны, умеренные империалисты ценны, потому что они являются частью основной политики, они являются неотъемлемым и центральным элементом европейских правящих классов. Умеренные империалисты находятся на пике власти в Европе, они управляют странами вместе с агрессивными империалистами (атлантистами).

Самое главное, умеренные империалисты олицетворяют независимость от США. Распад империалистического фронта – очень важное событие для человечества. Эта тенденция также открывает Турции путь в Азию. Кроме того, как определено и доказано выше, умеренные империалисты не агрессивны.

Их качества – это уступка приоритета дипломатии, проведению сбалансированной политики и прагматическим подходам. Это течение уважает власть, реалистично и умеренно. В них мы встречаем акторов, которые всегда открыты для совместной позиции в рамках заданного баланса сил.

В этих условиях можно прогнозировать, что геополитическое соперничество Европы с Азией будет продолжаться параллельно с развитием экономических и дипломатических отношений, всегда предоставляя возможности для сотрудничества.

Нетрудно увидеть, что экономические отношения Европы и Азии будут продолжать углубляться. Но Европа могла бы также принимать меры защиты от стратегического влияния Китая или время от времени позиционировать себя против геополитического продвижения азиатских сил. Квалифицировать такие подходы только как «влияние атлантистов» или «капитуляцию перед США» было бы неправильной интерпретацией, противоречащей действительности. Такая политика не навязывается США, это собственная позиция Европы.

Заключение

Мы, конечно, не можем позволить себе поместить всех империалистов в одну корзину. Это не революционная, а глупая позиция. Для революционеров, умеренные империалисты на Западе – одна из самых важных сил, которые нужно поддерживать и объединяться против атлантистов. Нам нужно быстро развивать соответствующие политические отношения.

Очень вероятно, что эти силы положительно подойдут к дружеским отношениям. Эти силы, в конце концов, очень хорошо осведомлены о силе евразийцев в Турции и других странах. Хотя они подходят к мировой политике с противоположной точки зрения, в каждом предложении они подтверждают анализ евразийцев.

По Европе бьют тревожные колокола. Меняющийся мировой порядок их глубоко беспокоит. По словам Шредера, Европа ищет свой «последний шанс».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»