Позиция Бахрейна по Катару может стать новым испытанием для саудовско-эмиратского альянса

При цитировании информации активная гиперссылка на evo-rus.com обязательна.

Шесть членов Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССАГПЗ) подписали соглашение о “солидарности и стабильности” 5 января 2021 года на 41-м саммите ССАГПЗ, чтобы положить конец трех с половиной летней блокаде Катара.

Это важный водораздел для отношений между странами Персидского залива, поскольку он положил конец кризису в этом регионе. Этот кризис стал проявлением огромного раскола между Катаром и другими членами ССАГПЗ в отношении их регионального видения и принятия решений о согласовании.

После трех с половиной лет, кризис завершился декларацией Аль-Ула, и блокада была снята. Ключевой вопрос сейчас заключается в том, может ли этот де-факто шаг по нормализации превратиться в глубокое примирение в Персидском заливе, как упоминается в соглашении о «солидарности и стабильности».

Будущее нормализации отношений в Персидском заливе зависит от политики ОАЭ и Бахрейна в отношении Катара и соглашения Аль-Ула. После избрания Джо Байдена президентом США переговорный процесс с Катаром ускорился, причем Саудовская Аравия возглавила этот процесс благодаря посредническим усилиям Кувейта и Вашингтона.

Тот факт, что в США пришла к власти новая администрация, при которой весьма вероятно произойдут геополитические изменения, вынудил руководство Саудовской Аравии ослабить некоторые конфронтационные фронты, поставив под вопрос варианты политики королевства.

Это изменение проявилось в дополнительных мерах по сближению с Турцией после длительного периода напряженности и с Катаром. Однако позиция Саудовской Аравии, стремящейся к диалогу, по-видимому, не разделяется другими членами “четверки”.

Что касается Катара, то ОАЭ и Бахрейн не полностью на стороне Саудовской Аравии. Даже если они приветствовали это соглашение, отметив так называемую солидарность стран Персидского залива на уровне официальных деклараций, они не проявили никаких признаков, намекающих на дальнейшее ослабление напряженности с Катаром, помимо простого снятия ограничений.

ОАЭ, например, сняли запреты на поездки и торговлю, но выдвинули определенные предварительные условия, требуя изменения внешней политики Катара с целью восстановления дипломатических отношений с Дохой.

Бахрейн – еще одна страна, занимающая аналогичную позицию по отношению к ОАЭ. Помимо исторического раскола в отношениях Катара и Бахрейна, напряженность между ними возросла сразу же после того, как Саудовская Аравия ускорила переговоры с Катаром.

В декабре 2020 года арест Катаром трех бахрейнских рыбаков на основании территориального нарушения и осуждение Бахрейном Катара, назвавшего его провокационной и враждебной нацией, стали одной из первых конфронтаций между двумя странами.

Затем, дважды в месяц, территориальные нарушения суверенитета Катара бахрейнскими военными самолетами и военно-морскими судами были включены Катаром в повестку дня Совета Безопасности Организации Объединенных Наций (СБ ООН), и нарушения Бахрейна были охарактеризованы как угроза безопасности государства Катар.

Бахрейн отрицает эти обвинения. Канал “Аль-Джазира” также является одной из горячих точек между двумя странами. В тот же период Совет Шуры Бахрейна (исламский совет) обвинил “Аль-Джазиру” в ведении пропаганды против Бахрейна.

Эти действия Бахрейна были расценены как деструктивные шаги, препятствующие и угрожающие подлинному сближению стран Персидского залива. Однако эта “спойлерская” позиция Бахрейна не могла увенчаться успехом.

Вопреки восстановлению Саудовской Аравией дипломатических отношений с Катаром, Бахрейн, по-видимому, неохотно восстанавливает дипломатические отношения с Катаром. Даже после декларации Аль-Ула Бахрейн продолжал испытывать беспокойство в отношении Катара.

В качестве одного из проявлений этой ситуации на прошлой неделе власти Бахрейна объявили, что 130 объектов недвижимости, принадлежащих двоюродным братьям шейха Тамима бен Хамада Аль Тани, эмира Катара, были конфискованы для расширения государственных объектов. Этот последний инцидент также был расценен как провокация Бахрейна в отношении Катара.

Более того, один из советников короля Бахрейна обвинил Катар в нарушении соглашения Аль-Ула в связи с арестом катарскими властями бахрейнского чемпиона по бодибилдингу Сами Аль-Хаддада.

С другой стороны, 21 января министр иностранных дел Бахрейна Абдуллатиф бен Рашид Аль-Зайани заявил, что Катар еще не предпринял никакой инициативы для решения текущих проблем. Как следствие, такого рода разъяснения вызвали комментарии, изображающие Катар в качестве обструкционистского субъекта, стоящего на пути осуществления соглашения Аль-Ула. В этом контексте даже утверждалось, что Катар планирует исключить Бахрейн из процесса примирения.

В настоящее время Бахрейн, как правило, является непримиримым действующим лицом в деле дальнейшего примирения стран Персидского залива. Следуя по такому пути, страна отдает приоритет позиции ОАЭ перед позицией Саудовской Аравии.

Внешняя политика Бахрейна направлялась и направляется саудовско-эмиратской осью с момента возглавляемой Саудовской Аравией военной интервенции 2011 года, которая обеспечила выживание режима семьи Аль-Халифа перед лицом народных восстаний. С тех пор позиция Бахрейна в этом региональном блоке сводилась к поддержке военного переворота в Египте, введению блокады Катара и проведению антииранской и антитурецкой политики.

В этом смысле основной мотивацией Бахрейна является обеспечение безопасности своего режима против Ирана, который рассматривается как основной источник угрозы из-за демографического состава Бахрейна, в котором шииты составляют большинство, а сунниты, включая правящую семью, составляют меньшинство.

Именно поэтому Бахрейн традиционно называет Саудовскую Аравию ключевым партнером в области безопасности против Ирана. Возросшие угрозы безопасности, вызванные региональной геополитикой после 2011 года, усилили это партнерство.

Таким образом, что касается влияния Саудовской Аравии на Бахрейн, его можно даже назвать “островом ретвитов”. Это партнерство также было расширено за счет включения ОАЭ. Двусторонние отношения между Бахрейном и ОАЭ постепенно росли, и ОАЭ увеличили свое политическое и экономическое влияние на Бахрейн.

Решение Бахрейна о нормализации отношений можно интерпретировать как продолжение этой тенденции. Чтобы заручиться поддержкой Израиля в борьбе с Ираном, Бахрейн, следуя примеру ОАЭ и с согласия Саудовской Аравии, «вскочил на эмиратскую подножку» и продолжил нормализацию своих отношений с Израилем.

Независимо от того, проистекает ли сопротивление Бахрейна примирению в Персидском заливе из его опасений потенциальной нормализации отношений с Ираном в Персидском заливе, как это было предложено министром иностранных дел Катара в рамках его посреднических усилий, из его страха потерять свой столь необходимый статус в глазах Саудовской Аравии и ОАЭ или из глубокого влияния ОАЭ на Бахрейн, существует один очевидный факт – Бахрейн играет разрушительную роль в Персидском заливе и старается замедлить процесс примирения в Персидском заливе под руководством Саудовской Аравии.

Конечно, трудно ожидать, что Бахрейн займет прямо противоположную позицию по отношению к воле саудовцев о будущем Катара в Персидском заливе, но, в какой-то степени, это может быть новый оперативный центр, через который при поощрении ОАЭ будет открыто недовольство политикой Саудовской Аравии.

В этом контексте позиция Бахрейна по Катару и Соглашению Аль-Ула может стать новым испытанием для саудовско-эмиратского альянса, который постепенно разрушается из-за их противоречивых интересов в Йемене и Саудовской инициативы по сближению с Турцией.

Кнопка «Наверх»